Сколько шагов в день нужно — и откуда взялись десять тысяч

Прибор делали под цифру, а не наоборот

История компании Yamasa лежит у неё на сайте, и вот что там сказано. В 1963 году основатель получил заказ: сделать прибор для движения «десять тысяч шагов в день», которое уже продвигали врачи и журналисты и которое хотели сделать всенародным. Прибор вышел в продажу через два года, в 1965-м.

То есть цифра ходила по стране раньше, чем появился счётчик. Заказали прибор под лозунг, а не лозунг под прибор. Разоблачение «это была реклама шагомера» переворачивается на первой же записи в истории компании.

Отсюда и имя. Прибор назвали «манпо-метр» — «манпо» и есть «десять тысяч шагов». А «метр» потому, что круглый циферблат был устроен так, что стрелка делала полный оборот ровно на десяти тысячах.

У самих десяти тысяч автора нет

Откуда взялось круглое число, Yamasa тоже объясняет: при шаге в семьдесят сантиметров это семь километров — вот столько и хотели, чтобы люди проходили. Только вопрос это не закрывает, а сдвигает: почему семь километров, а не шесть? Семь получаются из десяти тысяч, а не наоборот.

А дальше — пусто. Те врачи и журналисты, с которых всё началось, нигде не названы: ни имени, ни даты, ни документа. И написала эту страницу сама компания, десятилетия спустя, — рассказчик о собственном прошлом, а не свидетель со стороны. У круглого числа нет ни исследования, ни автора — и это, пожалуй, самое честное, что о нём можно сказать. Два поколения ходят по цифре, которую никто не предъявил.

У версии про маркетинг научная родословная всё-таки есть — правда, короткая. Большой свод работ про шаги роняет между делом, что цифра «происходит из маркетинговой кампании в Японии», и ссылается на работу, где сказано куда осторожнее: происхождение неясно, вероятно, дело в торговом названии шагомера. Так осторожное «вероятно» через одну ссылку затвердело в факт — хотя торговое название не может быть источником цифры, которая старше самого прибора.

А обзор, на который эта цепочка опирается, называет совсем другую причину: лозунг пошёл от мысли, что столько ходьбы хватит, чтобы снизить риск болезней сердца. Не реклама — просто догадка, ничем не подкреплённая.

Ходит ещё и красивая деталь: иероглиф «десять тысяч» похож на идущего человека, оттого, мол, и выбрали. В научной печати её нет — она живёт в интервью и пересказах.

Что говорят данные

Теперь к делу: сколько ходить-то?

Свели вместе пятнадцать работ из разных стран — почти пятьдесят тысяч человек, у которых шаги мерили прибором, а потом годами смотрели, кто умер. Людей разложили на четыре равные группы по тому, сколько они ходили.

И вот главное. Самая большая разница — между теми, кто ходил около трёх с половиной тысяч шагов, и теми, кто ходил около шести. Дальше прибавка мельчает: между восемью тысячами и одиннадцатью разница уже небольшая.

Авторы это и подчёркивают: круче всего кривая идёт в начале, у тех, кто ходит мало. Проще говоря, главный выигрыш забирают первые пару тысяч шагов, а не последние.

Отсюда и ответ про десять тысяч. Прибавка сходит почти на нет примерно к шести-восьми тысячам у тех, кому за шестьдесят, и к восьми-десяти у тех, кто моложе. Десять тысяч — это верхний край, куда упирается польза. Не цель, к которой надо тянуться, а место, где добавка кончается.

Здесь надо притормозить

И вот тут особенно, потому что цифры выше выглядят убедительнее, чем они есть.

Это наблюдения, а не опыты. Никому не назначали ходить по жребию — просто смотрели, кто сколько ходит и что с ним потом стало. А значит, всё может быть и наоборот: не «мало ходит — оттого болеет», а «болеет — оттого и ходит мало». Авторы пишут это прямо и сами же проверяли: связь устояла, но кое-где ослабла. Ослабла — значит, часть её всё-таки была про болезнь.

Опыты, где людей делят на группы жребием, тоже есть — их набралось больше сотни. Только они про другое: шагомер, похоже, заставляет ходить больше, примерно на тысячу двести шагов в день, и даже это, по мнению авторов, возможно, завышено. А вот проживёт ли человек от лишней тысячи шагов дольше — не проверял никто. Для этого надо взять тысячи людей, половине велеть ходить и ждать двадцать лет. Никто не взял.

К молодым всё это применимо слабо. Средний возраст в том своде — шестьдесят пять лет. В работе про пожилых женщин — семьдесят два, и мужчин там нет вовсе. А в британских данных людей моложе сорока нет вообще. «Дальше прибавки почти нет» для тех, кому меньше шестидесяти, посчитано на людях, среди которых таких меньшинство.

И сами работы друг с другом расходятся. Один свод нашёл, что порог зависит от возраста; на британских данных разницы по возрасту не нашлось вовсе. Спорят при этом не чужие друг другу лагеря: одна и та же исследовательница стоит в авторах и там и там. Кто прав — пока не знает никто.

Что с этим делать

Смотреть вниз, а не вверх. Если сейчас у вас три тысячи, то дорога от трёх к шести даёт больше, чем от восьми к одиннадцати. Самый дешёвый выигрыш лежит в начале, и он же самый большой.

Не тянуться к десяти тысячам как к норме. Это верхняя граница, за которой прибавка кончается, а не планка, ниже которой всё зря. Ниже — не зря.

Не бросать из-за недобора. «Не дошёл до десяти тысяч — день впустую» — вывод, который данные не поддерживают ничем. Восемь тысяч это восемь тысяч.

Мерить свою норму от себя. Тот, кто сидит в офисе, и тот, кто весь день на ногах, не должны целиться в одну цифру. У них разная точка старта, а выигрыш считается от неё.